May 15th, 2011

ethology

Хамство

   Мне говорят: сильный человек не обижается.

   А вот я не согласен: какой бы вы сильный не были - вам будет обидно, например, если вам плюнут в лицо. Вы можете это скрыть, сохранить спокойствие и не показать - но это негативная реакция окружающей действительности на вас.

   Вот интересная статья С.Довлатова "Это непереводимое слово Хамство":



   Рассказывают, что писатель Владимир Набоков, годами читая лекции в Корнельском университете юным американским славистам, бился в попытках объяснить им «своими словами» суть непереводимых русских понятий - «интеллигенция», «пошлость», «мещанство» и «хамство». Говорят, с «интеллигенцией», «пошлостью» и «мещанством» он в конце концов справился, а вот растолковать, что означает слово «хамство», так и не смог.

   Хамство тем и отличается от грубости, наглости и нахальства, что оно непобедимо, что с ним невозможно бороться, что перед ним можно только отступить. И вот я долго думал над всем этим и, в отличие от Набокова, сформулировал, что такое хамство, а именно: хамство есть не что иное, как грубость, наглость, нахальство, вместе взятые, но при этом - умноженные на безнаказанность.

   Именно в безнаказанности все дело, в заведомом ощущении ненаказуемости, неподсудности деяний, в том чувстве полнейшей беспомощности, которое охватывает жертву. Именно безнаказанностью своей хамство и убивает вас наповал, вам нечего ему противопоставить, кроме собственного унижения, потому что хамство - это всегда «сверху вниз», это всегда «от сильного - слабому», потому что хамство - это беспомощность одного и безнаказанность другого, потому что хамство - это неравенство.

   Вот иду я - тучный, взрослый и даже временами в свою очередь нахальный мужчина - по мирной и родной своей улице Рубинштейна в Ленинграде, захожу в гастроном, дожидаюсь своей очереди, и тут со мной происходит что-то странное: я начинаю как-то жалобно закатывать глаза, изгибать широкую поясницу, делать какие-то роющие движения правой ногой, и в голосе моем появляется что-то родственное фальцету малолетнего попрошайки из кинофильма «Путевка в жизнь». Я говорю продавщице, женщине лет шестидесяти:

«Девушка, миленькая, будьте добречки, свесьте мне маслица граммчиков сто и колбаски такой, знаете, нежирненькой, граммчиков двести...»

   И я произношу эти уменьшительные суффиксы, изо всех сил стараясь понравиться этой тётке, которая, между прочим, только что прикрепила к своему бидону записку для своей сменщицы, что-то вроде: «Зина, сметану не разбавляй, я уже разбавила...», и вот я изгибаюсь перед ней в ожидании хамства, потому что у неё есть колбаса, а у меня ещё нет, потому что меня - много, а её - одна, потому что я, в общем-то, с известными оговорками, - интеллигент, а она торгует разбавленной сметаной...

   И вот так я прожил 36 лет, после чего переехал в Америку, и одиннадцатый год живу в Нью-Йорке. Сфера обслуживания здесь - не то пажеский корпус, не то институт благородных девиц, и все вам улыбаются настолько, что первые два года в Америке один мой знакомый писатель из Ленинграда то и дело попадал в неловкое положение, ему казалось, что все продавщицы в него с первого взгляда влюбляются и хотят с ним уединиться, но потом он к этому привык.





   Вот именно в этой безнаказанности и кроется вся суть обиды от хамства. Сейчас, в эпоху рыночной экономики вы можете развернуться и уйти из магазина, просто за то, что на вас косо посмотрели. Но так получается, что те люди, которых мы ближе всего к себе подпускаем, способны нас наиболее сильно ранить. Потому что именно они уверены в своей безнаказанности, потому что они знают, что вы никуда от них не денетесь.

   Можно найти тысячу объективных и субъективных объяснений такому поведению человека. Можно уговаривать себя, что вы по собственной неосторожности наступили посреди дороги в дерьмо, а на дерьмо не обижаются. Но факт остаётся фактом: хамство - это всегда плевок вам в душу. И каким бы "сильным" человеком вы не были - вы всё равно его почувствуете.

   Другое дело, что сильному человеку далеко не каждый решится в лицо плюнуть, потому что в ответ можно получить по морде.

   Хамьё понимает только язык силы. Оно не способно проявлять человеческие качества. Оно может только бояться. Причём бояться не слов - бояться физической боли, бояться лишений. Пока хамьё боится - оно молчит. Как только хамьё осознает свою безнаказанность - оно тут же начинает вытирать о вас ноги.

   Чтобы не слышать хамства - нужно либо постоянно держать хамьё в страхе, либо убирать его из своей жизни как можно дальше.

   Шакал не способен сразиться с тигром. Шакал способен только лаять из-за угла.